X X X



Для него все началось во времена Великой Депрессии с появлением в почтовом ящике кусочка голубого плетеного шнура. К нему прилагалась короткая записка, написанная детскими буквами с орфографическими ошибками. Папочка Кайта умер, спасая своего сына, писал незнакомец, а шнурок - "для семейной удачи". Длиной в восемь дюймов, шнур был переплетен с человеческими волосами и с чем-то похожим на кошачьи усы.
Десять лет проживания на вдовьей пенсии озлобили мамочку и она выбросила шнурок. Кайт выловил его из мусора. Любопытство? Прихоть? Будучи еще ребенком, он, возможно, еще верил, что шнурок приносит удачу. Все, что он далее помнит, это как мама нашла себе весьма благополучного мужа, а братец вдруг превратился в своего рода школьного гения.
Удача для мамочки, удача для братца. Все, что получил Кайт - был вырван из своего привычного окружения, приобрел нежеланного нового папочку и самодовольного педанта из юридического колледжа вместо брата. Но слишком-то много, пока не появился бродяга по имени Каро с предложением научить его, как правильно обращаться с голубым шнуром.
Кайт погладил красную холстину кошелки. Там было все, все предметы, названные Мэри, маленькое волшебное семейство, стиснутое в тесноте, где их разнообразная мощь удовлетворяет друг друга. Бутылочка, наполненная кровью, два кусочка трости, колода карт, зеркало Каро, магическая камера и игрушечная гончая.
Игрушечный щенок, сказала Мэри.
Он вытащил его, нащупав мягкое, набитое лохмотьями тело. Это его самое новое волшебство, и сразу после того, как выиграл щенка в покер, щенок заставил его учуять дуновение магии из Невады. Началась новая охота: Кайт прыгнул в самолет, не задумавшись ни на секунду.
Пальцы нащупали разрез на животе, зашитый красной ниткой. По ту сторону материи что-то шевельнулось.
Спрятав щенка поглубже в кошелку, он одно за другим тронул свои волшебства. Его замечательная коллекция. Ради трости он убил, ради компаса продал тело, в рот куклы он проливал медленные слезы. Они, его дети, были добры к нему. После большой войны он больше не стареет, не болеет ничем серьезным, не считая кашля или чиха. Люди отдают все, что он ни попросит - деньги, информацию, имена уязвимых друзей.
И если его страшатся женщины, то на это всегда есть расческа.
"Бусы и погремушки", пробормотал он. Рядом с таким домом его ничтожные трюки были ничто.
Но довольно скоро все в этом доме будет его. Вытащив из шелкового платочка маленький диск зеркальца, он сжал его в ладони, согревая. Время браться за работу.
Медлительный, как черепаха, Каро посоветовал бы осторожность. За шесть месяцев, что они провели вместе, они заполучили в кошелку лишь одно новое волшебство. Каро снова и снова говорил, что высматривает место, где хочет остепениться со всем своим барахлишком. Чересчур медленно, и Кайт в конце концов украл все волшебства Каро, добавив к своим собственным. Ему пришлось улепетывать, но без магической камеры Каро уже через несколько месяцев умер от старости.
Шаги на ступеньках барака заставили Кайта спрятать зеркальце в карман.
Внутрь заглянула Мэри: "Вы в порядке?"
"Ага. Просто удивляюсь, что же случилось с джипом?"
Она села рядом, легонько сжав его руку. От нее пахло кремом для загара и шампунем, и когда Кайт поцеловал ее, она не воспротивилась, поддаваясь пассивно, пока он не стал действовать более жестко и настойчиво. Тогда она оттолкнула его и отступила к двери. Его кровь вскипела гневом и только гордость удержала его от преследования.
"Вы готовы отправиться в город?"
"Нет. Мне надо позвонить в арендную компанию, чтобы они не высылали буксир впустую."
Она сморщила нос. "Может, заодно и примете душ?"
"Он у вас холодный, наверное?"
"Кайт, мне не следовало этого делать..."
"Забудем." Он прикусил губу. "Душ, да? Вы сэкономили воду?"
Она кивнула. "У меня дело в Мейсон-Валли. Я вернусь за вами через пару часов."
"Чудно." Он проводил ее до машины, проследил, как она грохочет по грунтовой дороге, прикусив язык так сильно, что пошла кровь. Когда машина скрылась из глаз, он прокрался на кухню.
Когда он вошел внутрь, в коридоре эхом звучали дикие рыдания. С магическим зеркалом в руке он пустился на поиски и нашел комнатку, где две маленькие постели стояли по противоположным стенам. Воздух был горячим и плотным от пыли, в окна косо били солнечные лучи. К обоям прикноплены пожелтевшие рисунки, вся мебель выглядела пятидесятилетней.
"Уходи!" Сдавленные от плача слова просочились сквозь подушку с ближайшей постели, где вниз лицом рыдала Люси. Ее ноги-палочки торчали из-под покрывала, словно гвозди.
"Это Кайт."
Она сжалась и перекатилась, свернувшись возле стены. Из-под подушки появилось лицо, бледное, залитое слезами. "Я думала, вы уехали."
"Ш-ш-ш." Он разжал ладонь, дав ей заглянуть в зеркальце. Застыв, она открыла рот, чтобы выгнать ее, но тут ее глаза встретились с отражением. Расширив зрачки и расслабившись, она привалилась к стене. Мгновенный транс.
"Можно мне?.."
Примостившись на краешке постели, Кайт передал ей зеркальце. Она взяла его в руки, и уставилась на себя с полуоткрытым ртом.
"Сегодня утром Мэри выглядит вполне здравой, Люси."
"Да, я выгнала из нее безумие."
"Как?"
Она притронулась к волшебному агатовому браслету: "Вот этим."
"Зачем ты это сделала?"
"Быть рядом с безумной, значит стать безумной. Это почти одно и то же." Он пожала худыми плечами. "Забываешь, кто есть кто."
"Так просто?"
"Ничего не просто", горько сказала она. "Но я не люблю водить машину, а это единственный способ заставить ее шевельнуть хоть пальцем. А иногда, когда ее голова ясная, у нее бывают видения."
"Прекра...", сделал гримасу Кайт. "Расскажи мне о плюшевом щенке, Люси."
"Глупая борьба сил." В широко открытых глазах блеснули слезы. "Она кое-что забрала у меня. Мне кажется, я смогу это вернуть, если достану собачку."
"Что она забрала?"
"Мое первое волшебство."
"Ты тоже охотишься?"
"Я его сделала. Меня научила бабушка."
Он затаил дыхание: "Делать волшебные вещи?"
"Да. Как ты думаешь, откуда они берутся?"
Он глубоко вздохнул, вдыхая аромат беспредельной мощи, разлитой в воздухе. Делать волшебство. "А зачем Мэри его забрала? Она уже с тех пор безумна?"
"Конечно, безумна. Безумие приходит вместе со Зрением. Но разум-то у нее есть, с этим порядок. Все было прекрасно даже тогда, когда она обрела Зрение, но она взревновала до визга, кода бабуля начала учить меня мастерству." Ее мятное дыхание скользнуло по его лицу. "Поэтому она забрала мое волшебство."
"Почему ты выбрала сделать собачку?"
"Так уж захотелось. А она вечно влюблялась в одну из своих игрушек, пока в конце концов не затаскивала ее."
"И так ты ее лишилась?"
"Я прятала собачку в коробке со старой одеждой. Мэри устроила просто припадок." Она сказала голосом давно умершего взрослого: "Верни сестре ее игрушку, Люси."
"Ты не вернула?"
"Я поклялась, что у меня ее нет. Никто мне не поверил, но что они могли поделать?"
Против такого упорного твердолобого упрямства ничего. Он представил ее еще ребенком, но уже с высеченным из камня лицом.
"Я думала, она захочет поторговаться, но она не стала. Тогда я вспомнила: она любила зашивать что-нибудь в свои игрушки. Она как-то раз увидела, что бабушка так делает волшебство..."
"Она засунула украденное волшебство в собачку?"
"И поэтому такая сдвинутая. Она подумала, что я победила, то есть получила обратно свое волшебство. Но как раз когда я это сообразила, то увидела, как по дороге уезжает церковный грузовик, и я поняла, поняла. Я побежала в мамину комнату, и там, где был ящик с барахлом, теперь лежал новенький коврик." От рыданий дрожало тонкое тело. "Я думала, что одежда сложена для штопки! А бабушка все отдала."
"Успокойся", сказал он. "Люси, что ты делала сегодня утром?"
"Воплощала в реальность бабушкины волшебства."
"Выигрываю у сестры в бадминтон?"
"Я никогда ни в чем не выигрываю у Мэри." Худое лицо прорезала печальная улыбка. "С тех пор, как коробка с одеждой уехала по дороге - ни разу."
"Ни разу?"
"Даже в настольный игры. Но и никогда не проигрываю. Мы в клинче."
"Однако игра подводит волшебства близко к реальности?"
"Игра. Споры. Бросание стрелок, езда на велосипедах наперегонки вокруг изгороди... но чего-то не хватает."
"Собачки?"
Рот ее дрогнул, скривился, ей не хотелось признать, что сестра ее может оказаться правой. "Если бы мы смогли поладить... Бабушка ненавидела ссоры..."
"Но вы поладить не можете."
"Не могу поладить, не могу рассориться. Не могу сделать волшебства без бабушкиного запаса... Не могу не думать о том, как она живет..."
"Ты любишь ее", сухо сказал он.
"Вряд ли. Вы ведь знаете на что все это похоже: день за днем наедине с ее бредом. Я люблю ее и от этого только тяжелее. Мэри сломана. Разрывает свои вещи, устраивает припадки с визгом, и все всегда за нее. Ей в вину ничего не ставится. Она и прелестна, у нее и Зрение, все достается хрупкой Мэри, а Люси - ты же старшая, поэтому должна подняться выше всего этого..."
"Расслабься, Люси. Все будет окей."
"Подняться выше..." Успокоившись, Люси расслабилась и на ее лице появилась улыбка.
"Ты получишь вещь, которую хочет Мэри", сказал он.
"Когда?"
"Прямо сейчас." Зеркальце хорошо годилось лишь для получения информации, для удержания людей в спокойствии и для того, чтобы их одурманить. Теперь Кайт достал из кошелки расческу и провел ею по своим курчавым черным волосам. Спина Люси выгнулась, словно у кошки в любви. Рот ее открылся, она вытянулась, чтобы встретить его, ее поцелуй отдавал мятой и апельсинами.
Кайт притянул ее ближе, провел расческой по ее затылку. Все ее тело задрожало, горячие сухие пальцы вцепились в его лицо, прижав зеркальце к его щеке. Он наклонился за очередным поцелуем, Люси уже стаскивала его рубашку. Тесно прижавшись, он снова провел расческой по ее волосам.
Внезапная боль заставила его отдернуть руку, но было слишком поздно, ладонь опалило огнем. Расческа вспыхнула и превратилась в ничто, оставив лишь кислую вонь жженых волос. По центу ладони пролегла черта обугленной плоти.
Эрекция Кайта пропала, яйца словно окатило холодом. Он подхватил зеркальце, когда веки Люси затрепетали, полу-любовно, полу-испуганно.
"Бабушка?", прошептала Люси. "Это ты?"
"Теперь засни", сказал он, снова ставя ее лицом к лицу со своим отражением. Магическое зеркальце усмирило ее и она повалилась на постель, всхрапывая и цепляясь за его рубашку, словно за любимую игрушку. Кайт вышел из комнаты. Ладонь горела пульсирующей болью.
Защитное волшебство можно было просто пощупать, гневные глаза прожигали дыры в его спине. Нечто проследовало за ним в кухню, вышло во двор, и отстало только тогда, когда он шагнул за пределы изгороди.
Так что и у бабушки есть пределы. Полезная информация.
Теперь уже стало очевидным, что ему придется убить женщин. Они знали, что такое волшебство, и они просто так ничего не отдадут. Они дикие, непредсказуемые, безумные и опасные.
Он вышел за пределы ограды. Ему надо заполучить Люси наружу, может быть заманить ее в барак. И быстро, пока не вернулась Мэри. Сделать дело здесь и дождаться Мэри. И добраться до нее до того, как она войдет во двор.
Но прежде они должны воплотить все волшебства в реальность. Поэтому надо спрятать собачку на заднем дворе среди остального хлама.
"Последняя охота", пообещал он себе, потом очистил голову от любой мысли об убийстве и прошел в ворота. Ничего не произошло - ни вспышек пламени, ни гневных глаз. "В последний раз - ради главной жилы."
Он высматривал хорошее место где спрятаться, когда хлопнула входная дверь.
"Люси! Где зайчик!"
Голос Люси звучал невнятно, как после сна: "Наружи. А что?"
"Мое Зрение! У него собачка!"
Он кинулся за угол дома. Машина Мэри стояла на лужайке, ключи в зажигании, мотор не заглушен. Он рванулся к ней, оскальзываясь на рассыпанной гальке и направляясь к красным кирпичам ограды.
На пороге он застыл.
Ядовитые твари. Песок вскипел ядовитыми тварями. Пауки, муравьи и гремучие змеи кишели возле ограды, скорпионы блестели вроде рождественских украшений в кустах полыни. Ядовитые тела "черных вдов" в форме песчаных часов с красными пятнами на сверкающих спинках заплели паутиной кактусы. Осы и пчелы столбами кружили по периметру, жужжа наподобие миниатюрных гоночных машин. Где-то за пределами видимости завыли койоты.
Там и сям среди потоков насекомых валялись трупы: ящериц, бабочек, бурундуков, сорок, даже длинное тело шакала.
"Проклятье", пробормотал Кайт. Нащупав и надев солнечные очки, он достал половинку трости и засунул за пояс джинсов.
"Вот он, пушистик." Мэри проворным прыжком выскочила в дверь. Сестра, пошатываясь, вышла на веранду, продолжая бороться с чарами зеркальца. Через очки он видел, что к Мэри вернулось ее безумие. Но и здравую Люси тоже охватила убийственная ярость.
"Отдай мне собачку, зайчик", сказала Мэри.
Люси ничего не сказала, просто покачала головой.
Он прижимал к груди свою кошелку - теперь он медленно ее опустил. Глаза сестер сияли и они придвинулись на полшага ближе прежде чем застыть и взглянуть друг на друга.
Кайт сунулся в кошелку, нащупывая гладкое горлышко магической бутылки. Она была ледяная на ощупь, вроде охлажденного лимонада. Глоток детской крови в нужное время когда-то вытащил его из тюрьмы. Сможет ли вытащить его отсюда?
Пустыня гудела вокруг него. Нет.
"Кайт, мое волшебство у тебя. Если ты отдашь собачку..."
Голос Мэри взрезал плавящийся воздух: "Заткнись, Люси!"
Он сунул руку глубже, они наткнулась на потертую шкурку. Вытащив собачку, он обнаружил, что не в состоянии бросить ее никому из них. Замерев, он беспомощно переводил взгляд с одной сестры на другую. Магический треугольник соткался меж ними, наподобие удушающей лозы.
"Я видела по телевизору, как две женщины разорвали одного миленочка пополам", показала зубки Мэри.
Брось собачку за забор. Поборись за нее с ними там.
Оса изменила его намерение, вызвав в локте горячую волну боли. Он не успел даже шевельнуться. Рефлексивно дернувшись, он выронил собачку из рук и она упала на лужайку, приземлившись рядом с Люси. Та триумфально вскрикнула, потянулась...
"Нет!", набросилась Мэри, толкнув Люси и сбивая ее с ног. Женщины упали кучей, толкаясь и ругаясь, их скрытые чувства наконец-то прорвались наружу. Шлюзы открылись, и борьба превратилась в подлинное сражение, которое ни одна не могла ни выиграть, ни проиграть.
Что не останавливало из от попыток это сделать, они лупили друг друга по лицам, по ребрам, лягались и рвали друг на друге волосы.
По всему двору проявились волшебства, яснее, чем прежде: фарфоровая лягушка, кучка красных камешков, заводной кораблик, стеклянная рыбка, две половинки обсидианового наконечника копья, велосипед, белая чашка и кувшин, книга, заржавленный пюпитр, пара пластиковых сандалий, флакон из-под духов, солонка из нержавейки, бумажный кораблик, коробка золоченых яиц, статуэтка маленькой девочки, веер, открывавшийся и закрывавшийся сам по себе, вик, вик, вик...
Они позабыли про Кайта, молотя друг друга до крови. На сей раз драка шла всерьез, на сей раз это не игра, из нее нет другого выхода, иначе как убить друг друга - но если они это сделают, все волшебства исчезнут.
Думай, Кайт. Они не могут победить друг друга и они обе хотят собачку.
"Мне выбирать?" Он оставался связанным с женщинами, но они были так близко друг к другу, что он мог лишь ходить вокруг кругами, словно пес на поводке.
Одна из них должна победить. Выбор за ним. Люси никогда ему не поможет, но, может быть, это сделает сдвинутая? Особенно, если будет ему обязана.
Он спрыгнул с ограды, прижимая к ребрам горящую огнем ужаленную руку. Обойдя дерущихся женщин, он ухватил собачку за хвост. А теперь что? Разнять из и отдать собачку Мэри?
Но тут заскрипел дом. Распахнулись обе передние двери.
Собачка потеплела в руке, потяжелела, горячий воздух со свистом входил и выходил из его легких. Магия тащила его в двух направлениях одновременно: к двери Люси на веранде и к двери Мэри за серебристым стеклом. На дорожке закружились пыльные вихри, мини-торнадо, хлеставшие по лицу песком, словно крошечными булавками.
Кайт стиснул зубы и с трудом пошел по лужайке. Невидимые пальцы вцепились в него, противясь каждому шагу. Позади продолжалась драка, звуковая дорожка воплей, глухих ударов и рычания.
"Победила Мэри", выдохнул Кайт сквозь стиснутые до боли зубы. "Я выбираю дверь Мэри."
Дверь-экран, закрывавшаяся при его приближении, распахнулась снова. Кайт протянул руку и собачка оказалась в помещении Мэри.
Вот. Он отпустил собачку.
Вопль взрезал пустыню, руку, которую жгло болью и жаром осиного укуса, прищемило захлопнувшейся дверью. Кайт бился, словно пришпиленная бабочка, а дверь жевала его руку, как беззубая челюсть. Песо глодал лицо, красные кирпичи дома били по затылку, а он рвался на свободу. Жаркие молнии вставали над Сьерра-Невадас, розово-пурпурные горы туманно вставали на горизонте, как будто развевалась мантия судьи.
Наконец хватка двери ослабла, рука Кайта, сломанная и изжеванная, повисла у него на боку.
Он шипел от боли, глядя на раздавленные, израненные пальцы, безвольно повисшие на конце ладони. Расческа, сходившая за сексуальную жизнь Кайта, пропала. А теперь еще и это...
"Кайт?" окровавленная и избитая Люси вскарабкалась на ноги. Волшебства теперь все находились в реальности, сбившись в кучки по углам двора. Она сжала ладонь на ручке кувшина.
Она все еще печальна? Он понял, что не может судить. Солнечные очки разлетелись на кусочки под жарким, несущим песо ветром.
"Мэри?", спросил он, кивая на бесформенную кучу позади нее.
"Отключилась."
"Ты ее убила?"
"Она дышит..." Голос звучал неуверенно.
Раненая руку пульсировала. Даже если Мэри мертва, убить Люси одной рукой будет чертовски трудным трюком. И хочет ли он вообще связываться с этими женщинами?
Слишком рискованно. "Мне надо добраться до города."
"Окончить игру?"
Он кивнул.
"Умно." Он искоса поглядела: "Хочешь плату?"
"Пардон?"
Вздрогнув, Люси кивнула на дверь сестры, не обращая внимания на кровь, стекающую по алюминиевому косяку. Плюшевая собачка лежала в солнечном пятне рядом с огуречными полками. Она казалась туманной, почти бесплотной. "Ты отдал собачку ей, верно? Теперь она принадлежит ей. Я не могу к ней притронуться."
"И что?"
"Все мои волшебства там, внутри. К ним я тоже не могу притронуться. Если сможешь, забери их."
"Это... мило с твоей стороны."
"Это не милость. Почему они должны оставаться у нее?"
Он опасливо встал на колени и потянулся к собачке. Ладони прошла насквозь, словно собачка была из жидкого, теплого масла. Запах горелой ваты окатил лицо, пальцы сомкнулись на двух пластиковых кубиках.
Игральных.
Он выпрямился, открывая ладонь. Кубики были красные, прозрачные, точки выкрашены золотом. На одном из кубиков вокруг единственной точки было вытиснено кружком: "Магическое Казино". Подпрыгнув в ладони, они выбросили семерку. Снова подпрыгнули. Снова семерка.
"Трюк для гостиной?"
"Я была всего лишь ребенком." Она задумчиво протянула руку. Кубики подпрыгнули в ладони Кайта, как испуганные дети.
"Ага", сказал он, странно ободренный. Они не стоили уже понесенных им потерь. Но, может быть, это был знак. Может быть, ему еще не надо сдаваться.
"Твой джип стоит у оросительной канавы. Я тебя подброшу туда." Проскользнув мимо него, ее тонкое тело едва сместило с пути частицу воздуха. Она открыла ворота, и змеи, пауки и скорпионы все исчезли. Пчелы и осы тучами уносились прочь, исчезая в горячем мираже.
Кайт сунул кубики в карман, повесил кошелку на здоровое плечо и зашаркал со двора. Его глаза уставились на магический кувшин в руке Люси. Они вышли за изгородь...
Нет. Рука его пульсировала болью. Нехорошая идея. Лишь бы убраться.
Но вся эта магия, остающаяся позади... Кровь засыхала чешуйчатыми струпьями на грудной клетке, они все дальше ковыляли от волшебства.
"Что теперь будет с тобой и с Мэри? Попробуешь вылечить ее?"
"Ей придется тогда расстаться со Зрением. Она никогда не согласиться."
"Может, волшебство сделает жизнь проще?"
"Другим, уж точно."
"Ты оптимистка."
"Я знаю, когда сдаваться, вот и все." Она просто не хотела говорить о сестре.
Кайт вздохнул. "Я скоро устроюсь. Заменю потерянные волшебства..."
"И разыщешь еще? Сколько, Кайт? Страсть к охоте..."
"Разве я просил читать нотации?"
"Всегда к услугам."
"А ты отблагодарила бы меня, выбери я твою дверь?" Его поразило поблескивание впереди - вода. Воздух стал прохладнее, сороки кричали из низкого кустарника. Арендованный джип бездельничал в тени дерева, словно лошадь путешественника.
Ударь Люси сзади дубинкой, прошептал внутренний голос. Поезжай в город, объяви, что это сделала сестра. Посади ее в тюрьму, и у тебя будет время, чтобы обшарить дом.
Наверное, рискованно, но пара прыгающих костей это не та плата, за которой рвался Кайт. Даже если он заполучит кувшин...
Сунув руку за пояс джинсов, он нащупал трость и отстал на шаг, доставая ее. Полированное дерево блеснуло, словно сталь, когда он опустил его на голову Люси.
Но на полпути тяжелое дерево совершило превращение и разломилось о локоны ее волос, превратившись в пыль и не причинив ни малейшего вреда.
"Еще не научился не спорить с домом?" Люси, нагнувшись, зачерпнула пригоршню песка. И разогнулась с прекрасным наконечником стрелы, черно-белым, как зебра, обсидианом, загадочным и смертельным.
А его орудие убийства рассыпалось в щепочки на песке...
"Поспорим, что я все же сильнее тебя?" Он хлестнул ботинком, попав ей в колено. Жар обнял его, словно любовница, и когда Люси упала, он лягнул ее снова. "Спорим, что бабуля здесь не поможет?"
Она хихикнула, швырнула песок ему в глаза, подставила ножку. Он упал на спину, придавив свою кошелку с волшебствами. Хрустнуло стекло и ледяной ручеек детской крови омыл ему спину.
"Черт побери!" Он снова лягнул и так сильно, что оторвал Люси от песка, слоем лежащего на ее потной, в пятнах крови коже, но все-таки недостаточно сильно, чтобы стереть улыбку на ее лице. Целясь на этот раз в зубы, он снова приготовился к удару.
"Все или ничего, зайчик?" Голос Мэри остановил его. Один глаз почернел и заплыл, костяшки пальцев кровоточат, она сжимала волшебную фарфоровую лягушку.
"Ага", ответил он, "врежь-ка ей."
Люси засмеялась и сплюнула песок. Мэри укоризненно покачала головой, словно она учительница, а он ученик-заднескамеечник. Магия сплелась между женщинами и Кайт обнаружил, что не может пошевелиться.
"Не надо...", только и успел он выдавить, прежде чем горло окончательно перехватило.
Мэри протянула сестре руку, подняв ее на ноги. Вместе они подковыляли поближе. Люси глянула ему в глаза, прочитала там страх, и подняла руку, то ли чтобы просто дотронуться, то ли чтобы перерезать горло. Потом ее рука сунула в карман рубашки Кайта ключи от джипа.
Хотя бы не мертвец. Задержанное дыхание с облегчением вырвалось из легких, когда Люси опустила руку и ушла.
Но тогда уж Мэри прикоснулась к нему, пальцы пощекотали в паху, прошлись по животу, ноготь провел линию по груди, потом руку поднялась к плечу, на котором висела его коллекция в мешке из красной холстины.
Нет.
Его глаза расширились, он попытался вырваться, рванувшись так сильно, что почувствовал давление собственной крови в висках, кровь закапала из носа.
Мэри сняла с плеча его кошелку с волшебствами.
Потом женщины захромали прочь, назад к дому. Они бросили его без цента в кармане и парализованного в пустыне, наедине с искалеченной рукой и арендованным джипом, и они даже не обернулись. Ворота со звоном захлопнулись и лишь потом Кайт смог шевельнуться.
Кости встряхнулись у него в кармане, внезапно напомнив, что женщины не забрали всего. Он выудил их. Единственный трюк, все, что у него осталось.
Но, может быть...
Может быть, он сможет найти что-то еще. Одна удачная охота сможет продвинуть его вперед. И когда-нибудь он даже сможет вернуться для мщения и за тем, чем он так ревностно владел.
Но сейчас лучше поспешать. Без магической камеры он уже чувствовал себя на пять лет старше.
Проклиная время, которое он потеряет на лечение поломанной руки, Кайт рысью побежал к джипу, с трудом открыв его одной рукой. Забравшись внутрь, он бросил кости на панель в чистое от пыли местечко, где раньше была плюшевая собачка. Одной рукой, чертыхаясь, он нащупал ключ.
Когда мотор зачихал и Кайт помчался прочь, красные с золотом кости начали подпрыгивать на панели, снова и снова выбрасывая семерку.

Конец.



назад: А.М.Делламоника. Невада <<

А.М.Делламоника. Невада
   X X X